ценности в страховании жизнино

Ценность жизни
В этой статье речь пойдет не о ценности жизни отдельных индивидов, а о ценности жизни среднестатистического человека, т.е. о продлении жизни некоторых слоев населения, снижении смертности по тем или иным причинам. Однако ввиду того, что тема увеличения продолжительности жизни каждого отдельного индивида в последнее время привлекает все большее внимание, скажем несколько слов и об этом, прежде чем обратиться к нашей основной теме.
«В нашем обществе человеческая жизнь является ценностью», — заявил калифорнийский судья, вынося решение о принудительном кормлении парализованной женщины, которая выразила желание покончить с собой и попросила медиков помочь ей умереть от истощения.
В наши дни в ответ на запросы медицинских учреждений ученые разработали такие медицинские технологии, которые в состоянии ценой больших затрат продлить жизнь человека на неопределенно долгое время, даже если качество этой жизни для пациента сомнительно. Клиники не имеют права отказаться от применения такой процедуры или ее прервать вне зависимости от ценности жизни, продленной таким способом. Случается, что, когда смерть великодушно обрывает усилия по продлению жизни, все просто вздыхают с облегчением.
Но даже если речь идет о ценности среднестатистического продления жизни, например путем сокращения риска одного из раковых заболеваний, далеко не все согласны с тем, что эта ценность может быть измерена путем непосредственного сопоставления издержек и результатов. Правительство Соединенных Штатов не смогло выработать единого подхода к тому, стоит ли учитывать затраты на спасение человеческой жизни при принятии решений, касающихся безопасности на рабочих местах.
Суды также столкнулись с целым рядом трудностей при толковании законодательных актов, регламентирующих учет подобных затрат. Не все согласны и с тем, что потенциально опасные предприятия надо непременно перемещать в менее населенные части страны, где меньше людей будет подвергаться риску. Наконец, предельные издержки на спасение одной человеческой жизни по оценкам различных организаций расходятся на два порядка.
Для современной экономической теории «ценить человеческую жизнь» означает предотвращать смерть, а не порождать новых людей, которые могли бы никогда не появиться на свет. И хотя такое направление, как экономическая теория перенаселения, вполне мыслимо в рамках экономического анализа, никто не возьмется оценить, насколько выросло благосостояние бесплодной семейной пары от устойчивого предложения новорожденных детей, пригодных для усыновления.

Несложно учесть экономию от масштаба на численности населения в малонаселенной местности; в то же время ценность простого увеличения числа «жизней», т.е. самого того факта, что больше людей может наслаждаться этим даром, нечасто оказывается в поле зрения представителей нашего ремесла. Только философы, да и то лишь немногие, брались рассуждать о том, «может ли обречение кого-то на жизнь быть благом для самого этого человека».
По всем этим причинам тематика настоящей статьи остается «асимметричной»: я буду говорить только о ценности предотвращения смерти, поскольку именно так проблему «ценности жизни» до сих пор понимали экономисты. Остается лишь надеяться, что в следующем издании «Палгрейва» эту проблему можно будет осветить более равномерно.
Ценность для кого?
Первый принцип, из которого следует исходить при определении ценности спасения среднестатистической жизни (например, сокращения риска смерти для некоторой части населения), заключается в том, что такое спасение должно представлять собой некоторую ценность для какого-то человека или группы людей. Для кого же уменьшение риска смерти среди части населения является подобной ценностью? Начнем с самих людей, которые подвергаются этому риску.
Они вовсе не обязаны быть искушенными в исчислении рисков, уметь оперировать вероятностями и математическими ожиданиями; напротив, они вполне могут преувеличивать риски, которые у всех на слуху или окутаны завесой тайны.
Но так или иначе, поскольку люди подвержены определенным рискам, они не могут не придавать им значения; и если эти люди не чистые фаталисты, они, вероятно, должны сознавать, что сокращение статистического риска, которым подвергаются они и члены их семей, стоит того, чтобы за это заплатить. Ведь на кону стоят не только их собственные жизни, но и горе от вечной утраты для родителей, детей, супругов.
Многие из тех, для кого сокращение подобных рисков имеет значение, являются кормильцами семьи. Семья как единое целое по чисто экономическим причинам заинтересована в том, чтобы ее кормильцы были живы. Значимость для семьи человека как кормильца в отличие от значимости его жизни зависит от таких факторов, как наличие частных и государственных программ страхования и других мер по обеспечению иждивенцев.
Сам факт существования общественных и частных страховых компаний, благотворительных фондов, а также целого ряда прав, которые семья погибшего получает в случае его смерти, обусловливает наличие еще одного класса заинтересованных агентов. Речь идет об интересах всех тех людей и институтов, которые оказываются плательщиками или получателями платежей в случае смерти кого-либо.

Хотя платежи общественных и частных учреждений в точности равны полученным иждивенцами умерших трансфертам, т.е. взаимно погашаются, это вовсе не делает бессмысленным исследование таких интересов. Ведь все означенные выше платежи изменяют и расширяют круг лиц, заинтересованных в предотвращении подобных смертей.
Тот важный факт, что трансферты этого рода осуществляются в двух направлениях, не учитывается в ходе некоторых современных дискуссий о политике в области здравоохранения. Нередко утверждают, что курильщики ложатся дополнительным бременем на систему здравоохранения и что поэтому надо повышать налоги на продажу сигарет и заставлять их раскошеливаться на более высокие взносы по медицинскому страхованию. Однако при этом забывают, что со смертью типичного курильщика от рака легких общество становится богаче!
Средний возраст заболевания раком легких составляет 65 лет, и большинство больных умирает в течение одного года. В то же время средний возраст ухода мужчин на пенсию в США составляет 63 года, так что 65-летний мужчина, заболевший раком легких, теряет около пятнадцати ожидаемых лет жизни. Предполагая, что у него нет иждивенцев, и дисконтируя под 5% годовых, получаем, что с его смертью общество экономит около 50 000 дол. платежей по системе социального страхования; а если его доходы перед выходом на пенсию равнялись медианным по стране, то аналогичную сумму могут сэкономить и частные пенсионные фонды. Его смертельная болезнь вынуждает общество (в лице медицинских страховых обществ) нести лишь малую часть этих расходов, которые к тому же окажутся последними затратами на этого пациента.
Пример с раком легких демонстрирует, что финансовые вложения в продление тех жизней, которые подвергаются повышенному риску, в конечном счете могут оказаться как прибыльными, так и убыточными для общества в целом. И все же подсчитать баланс всех положительных и отрицательных финансовых последствий смерти для всех людей, заинтересованных в преждевременной кончине или продлении жизни той или иной части населения, гораздо проще, чем понять, в чем именно состоят интересы плательщиков местных и федеральных налогов, пайщиков отраслевых пенсионных фондов или владельцев полисов по страхованию жизни при наступлении страхового случая.
А ведь с точки зрения экономической политики выяснение того, кто же именно заинтересован в уменьшении (или неуменьшении) какого-то смертельного риска, может оказаться не менее важным, чем выведение алгебраической суммы интересов всех сторон.
До сих пор мы выявили два источника «ценности» увеличения продолжительности жизни: это «потребительский интерес» семьи, состоящий в ее сохранении как таковой, и внешние эффекты, которые выражаются главным образом в трансфертных платежах этой потребительской единицы или в ее пользу. Следует ли выводить баланс положительных и отрицательных трансфертов этого рода и затем прибавлять эту величину к ценности жизни с точки зрения самого индивида?
Ответ на этот вопрос зависит от цели того или иного исчисления ценности жизни. Если эта цель заключается, к примеру, в определении того, сможет ли программа по спасению человеческих жизней набрать достаточное количество голосов, то на включение определенных показателей в такую оценку могут быть наложены законодательные ограничения.
Интересы, связанные с продлением жизни, не ограничиваются перечисленными выше. Так, существуют оценки потерь валового национального продукта, вызванных смертью одного индивида. В этих работах «ценность» жизней мотоциклистов, ехавших без мотоциклетного шлема и погибших в дорожных происшествиях, приблизительно определялась как величина дисконтированного дохода, полученного на протяжении всей жизни людьми со сходными характеристиками (по большей части — молодыми людьми без иждивенцев).
Однако при таком методе оценки понять, кто же несет соответствующие потери, вовсе не так легко. Погибший мотоциклист лишает общество части потенциального ВНП, но ведь исчезает и потенциальный потребитель большей части этого продукта, т.е. сам погибший. Экономика страны как бы «не замечает» его отсутствия — с тем же успехом он мог бы, скажем, переехать в другую страну. Конечно, можно также учесть и уже уплаченные им налоги, и истощимые общественные блага, уже потребленные им, но это и так уже сделано при его жизни.
Таким образом, его уход из жизни ничего не значит с точки зрения экономики страны в целом. Сам такой подход к определению ценности утраченной жизни легко довести до абсурда, если заметить, что при небольшой экстраполяции предложенного метода [путем подсчета доходов неродившихся граждан] одни аборты «обходятся» экономике Соединенных Штатов в четверть триллиона долларов убытков каждый год.
Забота о жизни других
До сих пор проблема ценности жизни рассматривалась нами только с позиций своекорыстного интереса. Но как быть с чувством сострадания к согражданам, чья жизнь

ценности в страховании жизнирадостный

ценности в страховании жизни

Главная » Бизнес и психология » Ценности в жизни » Здоровье » О страховании жизни.  Другими словами это называется страхованием жизни. На западе страхование жизни является делом обычным.

Читать

Население перестало доверять страхованию жизни как способу накопления денег. Личные сбережения стали осуществляться чаще всего путем приобретения иностранной валюты или вещей, имеющих реальную ценность (например

Банкроты водятся в банках, а в страховых компаниях – банкиры () Константин Мадей. Громче всех над прошедшими  Философия страхования жизни:Ценность жизни - в самой жизни, и она определяется проплаченной вами жизнью.